Иногда от критиков христианства приходится слышать упреки в том, что христианские ценности и образ жизни — ненастоящие, надуманные. Христиан, верящих, что нужно жить праведной жизнью, сравнивают с алкоголиками, которые, начитавшись книг о вреде пьянства, думают, что они «завязали». Такие алкоголики, как им кажется, смотрят на мир глазами непьющих, говорят как непьющие, выказывают пренебрежение к алкоголизму или сострадание к другим алкоголикам. Но как только на горизонте появляется бутылка — все исчезает и такой человек становится прежним. В нем начинает говорить его «настоящая» сущность алкоголика. Может быть, когда алкоголик смотрел на мир глазами непьющего, в нем говорило нечто чужеродное, то, что он взял из книг о вреде пьянства? Оно — этих книг, а не его, поэтому и не работает? И некоторые делают вывод, что христианский образ жизни — то же самое, а, следовательно, он работать не может. Так ли это?
               В фильме «Шоколад» режиссёра Лассе Халльстрёма прекрасно показана подобная ситуация. Уважаемый мэр города, рьяно отстаивающий принципы христианской морали и строгого воздержания, объявляет бойкот шоколаднице, открывающей свое заведение прямо в канун великого поста. А в конце фильма, ночью проникнув в лавку ненавистной шоколадницы и пытаясь уничтожить все ее товары, он сам объедается шоколада и засыпает прямо в витрине.

               Бывает ли христианство таким? Чего скрывать — да, и довольно часто! Христос предупреждал об опасности выглядеть «гробом окрашенным», внутри которого прячется самый настоящий «суповый» набор гниющих костей. Вопрос в том, касается ли это только фарисеев, или же каждый из нас может быть таким чопорным и украшенным изящным орнаментом «гробом»? Если нет — насколько мы честны сами с собой? А если да, то неужели это все, что мы знаем и что мы видим в христианстве?
Прежде всего, давайте задумаемся, почему так происходит. 
               Слышали ли вы притчу о скорпионе, который попросил лягушку перевезти его через реку? Говорят, что лягушка испугалась, отвечая: «Ты же меня ужалишь!» Но скорпион возразил: «Зачем мне это? Мы же тогда утонем оба!» Тогда лягушка согласилась. И вот, когда они были уже на середине реки, скорпион все же ужалил лягушку. Она, умирая, спросила: «Зачем? Ты же утонешь вместе со мной!» Скорпион ответил: «Я знаю, но ничего не могу поделать: такова моя природа».
              Скорпион констатировал факт: настоящий он именно такой, т.е., жалящий других вопреки элементарному здравому смыслу. Неудивительно, что и христианин зачастую поступает вопреки заповедям, вопреки идеалам, описанным в книгах. Ведь если он делает грех, в нем, как и в скорпионе из притчи, говорит его настоящая эгоистичная природа. Она реальна, и христиане признают это. Но — достаточная ли это причина для того, чтобы остановиться и сказать: «Все, мы выбрасываем христианские ценности на помойку, они не работают»? Или что-то не так в самом подходе? 
               Давайте определимся, что же такое «настоящее» в человеке и его выборе. Должно ли наличие эгоистичных качеств в нас означать необходимость согласия с ними и потакания им только потому, что они реальны? Если скорпион, зная, что он склонен жалить лягушку, попытается все же бороться со своей склонностью, и захочет достичь другого берега, разве это само по себе обман? Почему тот, кто борется за возможность измениться, стать лучше, обязательно должен считаться актером, играющим чужую и неподходящую ему роль? 
               Наблюдая за артистами в цирке, я часто замечал, как искусный вроде бы жонглер не справляется с тем количеством шаров, которое у него в руках, и они нет-нет, да и падают мимо. Тем не менее, жонглер берет новые и продолжает подбрасывать и ловить их до тех пор, пока жонглирование не станет максимально сложным и виртуозным. Только тогда он завершает свое выступление, срывая шквал аплодисментов. 
               Итак, что важнее: те моменты, когда шары падали мимо (жонглер несовершенен по-настоящему, а не притворяется таковым), или же те, когда все они были под контролем ловкости? Должен ли стакан считаться наполовину пустым — или он наполовину полон? Библия учит, что на пути к совершенству мы можем триста раз падать и наступать на те же грабли (которыми являемся мы сами же). Но она же повелевает после этого подниматься и снова идти вперед, к великой цели — Вечности: «ибо семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель» (Прит.24:16). Думаю, вы понимаете, что семь здесь — число символическое. Также, надеюсь, понятно, что речь вовсе не об оправдании падений. И не об их предопределенности. Речь — о возможности после падений вставать, чтобы не оставаться во грехе, который нас искусил. Человеку, который не хочет оставаться во мраке, Бог обязательно протянет руку помощи. И протянет как раз по-настоящему. 
               О, если бы не было Бога, Которому мы не безразличны, тогда бы действительно все выглядело довольно мрачно: захотел бросить пить, а перед глазами бутылка. И — все сначала, есть лишь один замкнутый круг сплошного падения: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. 7:19,20). Естественным следствием такого круговорота является либо отчаяние (что вполне объяснимо), либо лицемерие, когда внутренне злое поведение внешне выглядит как доброе. Так, алкоголики не любят признаваться себе и окружающим в том, что они зависимы. А грешники могут устроить спортивные состязания в попытке доказать, что количество их добрых дел больше, чем злых, не понимая того, что грех — это не только поступки, но и состояние эгоистичного сердца. 
               Но к счастью, мы не оставлены на произвол собственной эгоистичной природы: «Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти... А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности… Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии» (Рим. 8:1,2, 10, 14).
               Библия ясно говорит, что просто пытаясь убить в себе алкоголика-грешника, мы не изменим свою природу. Но она предлагает выход: не стремитесь уничтожить тьму, а лучше зажгите свет — тогда тьма исчезнет сама собой. Не пытайтесь перестать быть алкоголиками или скорпионами, насилуя свою ослабленную грехом волю, изменяя лишь внешнее, а вместо этого позвольте Духу Святому создавать в вас образ нового человека, наделенного совершенно новой волей. Со старой волей мы ничего не можем сделать, т.к. она изменению не подлежит. Однако есть новая воля, новые побуждения, новые мотивы, которые через веру вкладывает в человека Бог. «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Иез. 31:33). И поскольку Он — Творец, то эти новые духовные побуждения и мотивы являются подлинно реальными, способными заменить действие закона греха и смерти в нашей плоти. Старая природа скорпиона остается в человеке, но она мертва, если она не руководит поступками. Если мы позволим, ими будет руководить Дух Святой, оживляя наш дух для праведности, творя нового человека по образу и подобию Божьему. Подобно этому и тьма сама собой отступает, как только зажигается свет.
Итак, чтобы скорпион достиг другого берега, даже не думая жалить лягушку, необходим Некто третий — Тот, Кто из коварного ядовитого хищника может сотворить спокойное и доброе существо. Без Третьего, то есть, без Бога, все христианские ценности, действительно, так и останутся книжными, чужеродными для человека и не работающими в жизни. 
               Но когда Бог дает возможность христианину поступать не так, как велит его эгоистичная природа, тогда эти новые поступки являются не менее, а даже более настоящими, чем те эгоистичные, которые были до этого (если только речь не идет о формализме или лицемерии). Потому что есть не одно настоящее, а два: одно греховное, привычное, а второе — праведное, творимое Богом. 
               Во время исхода евреев из Египта жрецы фараоновы бесовской силой пытались подражать Творцу, превращая свои жезлы в змеев, но змей Моисея поглотил их, потому что он был настоящим, живым, в то время как творения жрецов были лишь иллюзией, подделкой жизни. Так и праведность, когда она творима в нас Богом, поглощает то, что ранее творил в нас грех. «Итак, кто во Христе, [тот] новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2Кор.5:17). 
               Если утверждать, что настоящим человек может быть только, когда он смотрит на бутылку как алкоголик, или на грех, как грешник, то тогда получается, человеку не дано никакой свободы выбора. Он обязан быть рабом самого себя, плыть по течению, не имея возможности критически оценивать течение и себя в нем плывущего, не имея возможности самому выбирать направление своей жизни. При этом он может искренне думать, что воля его безгранична, потому что он делает все, что хочет. Однако так ли уж безгранична воля, которая никогда ни за что не боролась и никогда ничего не побеждала в себе? 
               Христиане же верят в свободный выбор — идти вперед с Богом или вернуться назад без Него, потому что Бог не принуждает никого к праведности, а предлагает ее. Это значит, что на каждом этапе пути возможен отказ, возможно падение, возвращение к скорпиону, живущему в нашей плоти. Но возможно и новое принятие даров Неба, возобновление движения. Да, учитывая существование одновременно двух «настоящих» — греховного и праведного, можно говорить о серьезной борьбе между ними, борьбе между мотивами внутри человека: позволить Духу Святому обитать в нас и руководить нашими поступками сегодня, здесь и сейчас — или же продолжать потакать нашим эгоистичным привычкам. Но кто сказал, что в борьбе обязательно нужно сдаваться? Если христиане возвращаются назад, как алкоголики к бутылке — доказательство ли это того, что впереди ничего нет? Или наоборот, сила, которую они получают, отказываясь от греха, от которого не могли отказаться сами по себе — явное доказательство того, что «второе настоящее» реально работает? Аварии, в которые попадают некоторые водители — ведь не повод говорить, что езда невозможна. Скорее успешное движение других доказывает, что водители-неудачники, возможно, что-то сделали не так. И значит, снова остается выбор: совсем остановиться, опустить руки или, пересмотрев свой опыт, все же продолжить движение.  
               Итак, на кого или на что мы ориентируемся? На плохое или на хорошее, на удачное или на неудачное? «Подражайте мне, как я Христу» — призывал апостол Павел, ощутив реальное действие силы Божьей в своей жизни (1Кор.4:16). Самым же главным примером для каждого христианина, несомненно, является Христос, так же, как и мы, испытавший борьбу с искушением, но всегда позволявший Богу направлять Его поступки в нужное русло. Здесь, я думаю, будет уместна одна цитата: «Иногда люди, не желающие покаяться, указывают на тех, кто называют себя христианами и говорят: “Я не хуже их. У них не больше самоотверженности, рассудительности и благородства, чем у меня. Они так же, как и я, предаются удовольствиям и самоугождению”. Таким образом они используют недостатки людей для оправдания своей собственной беспечности. Но грех и недостатки других не могут быть извинением для нас, потому что Господь дал нам в образец для подражания не ошибающегося смертного человека, а незапятнанного Сына Божьего. Те, кто жалуется на недостойное поведение христиан, должны бы сами показать своей жизнью лучший пример» (Е. Уайт, «Путь ко Христу», гл. 2). 
               Это касается всех нас, как христиан, так и нехристиан. Каждый поставлен перед выбором: поверить ли в реальную силу и необходимость изменения, предлагаемого свыше, или так и остаться лежать в гробу собственных «костей», теша себя иллюзией безграничности собственной воли, пассивно соглашающейся с каждым движением скорпиона. 
               Другой вопрос: делая выбор, действительно ли мы встаем и идем вперед после всех наших падений, или же только создаем видимость этого? Зажигается ли огонь Святого Духа по-настоящему или же на дверь совершенно мрачной комнаты вешается табличка: «Здесь светло»? Думаю, возможны оба варианта. Потому-то христиане и должны всегда осознавать свои слабости, свою ветхую природу, свою нужду в чем-то большем, чтобы не обманывать себя, а, лучше искать силу, которая помогла бы справиться с законом греха. «Ибо, когда я немощен, тогда силен» (2Кор.12:10). И если человек находит эту силу в Боге, способном творить все новое, то этот выбор — подлинно настоящий.